Сезон 1997-1998 года

"Советский спорт" 4 ноября 1997
Дарья Сребницкая 

В немецком Гельзенкирхене прошел второй этап "Чемпионской серии" по фигурному катанию - Кубок наций. Почти все россияне вернулись домой с наградами. 

Увы, героиней турнира была не двукратная чемпионка Европы москвичка Ирина Слуцкая, ученица Жанны Громовой. Она откатала короткую программу явно ниже своих возможностей, не справившись с тройным лутцем и тройным ритбергером, что сразу откинуло ее на пятое место. 

- На тренировках у меня не было проблем с прыжками, я была уверена, что исполню их во время выступления. Но, к сожалению, все вышло иначе, - призналась Ира. 

Впрочем, Слуцкая достойно прокатала произвольную программу и в итоге стала второй. 

А вот победа Тани Шевченко из Германии поистине сенсационна. Чемпионка страны 1995 года пропустила полтора сезона. Врачи обнаружили серьезное заболевание крови... Теперь, как видим, она в отличной форме. Ошиблась, правда, при исполнении двойного акселя, но соперницы откатались хуже... 

А на третью ступень пьедестала поднялась Елена Ляшенко с Украины. Зато в состязаниях танцоров не было равных дуэту Натальи Линичук Анжелике Крыловой и Олегу Овсянникову. Серебряные призеры чемпионата мира получили за произвольный танец ("Кармен" Бизе) два высших балла 6,0. И это в начале сезона! По мнению специалистов, у москвичей очень интересный и оригинальный танец-джайв. Вторыми были Марина Анисина и Гвендаль Пейзера из Франции, третьими-украинцы Ирина Романова и Игорь Ярошенко, перешедшие весной от Линичук к Татьяне Тарасовой. 

Немцы Мэнди Ветцель и Инго Штойер "расплатились" за золотую медаль на последнем чемпионате мира в Лозанне. Точнее - партнер. Здоровьем. Инго перенес операцию на оба колена. Тем не менее сегодня он с Мэнди планирует выиграть финал серии, который пройдет также в Германии. В Гельзенкирхене пара откаталась без блеска, Ветцель споткнулась на двойном акселе, Штойер выглядел уставшим в конце произвольной программы. Но тройной тулуп, выполненный фигуристами синхронно, принес им три оценки 5,9 за технику. Они первые. Второе место заняли молодые ученики Тамары Москвиной Елена Бережная и Антон Сихарулидзе, третье - Елена Филоненко и Игорь Марченко с Украины. Мария Петрова и Теймураз Пулин, воспитанники Людмилы Великовой, - шестые. 

Трехкратный чемпион мира канадец Элвис Стойко подготовил любопытную произвольную программу - под восточные мелодии. 

- Пока она далека от совершенства, - считает он. - Я должен отточить свою коронную комбинацию - четвертый тулуп с тройным. Надеюсь, в Нагано моя композиция придется по вкусу японцам. 

Очевидно: канадец, сторонник атлетического стиля, в новом сезоне всерьез взялся за артистическую сторону. Впервые, пожалуй, он получил за артистизм оценки 5,8 и даже одну 5,9! Молодец Александр Абт из Москвы, ученик Рафика Арутюняна. Как и на "Скейт Америка", он вновь стал третьим, пропустив вперед лишь Игоря Пашкевича, серебряного призера чемпионата Европы 1996 года, представляющего Азербайджан. 

Итак, позади два этапа "Чемпионской серии". Вернемся к первому - "Скейт Америка". Краткий итог подводит очевидец соревнований, президент Федерации фигурного катания России Валентин Писеев: 

- Очень приятное впечатление оставили экс-чемпионы мира Марина Ельцова и Андрей Бушков, исполнившие новые программы, отличающиеся оригинальными построениями, поддержками и так далее. Правда, у Андрея проявилась старая травма, особенно перед произвольной программой. Но на данный период пара находится на очень высоком уровне. Евгения Шишкова и Вадим Наумов в короткой программе выступили уверенно, но партнерша ошиблась в произвольной, скажем, не исполнила тройной тулуп. В столь крупном турнире дебютировал чемпион мира среди юниоров Евгений Плющенко. И встретился с экс-чемпионом мира Тоддом Элдриджем! На тренировке Женя прыгнул каскад из четверного и тройного тулупа. И американец, похоже, испугался, упал, было видно, нарочно, минуту лежал у бортика... Вероятно, был растерян. Но Плющенко не справился с каскадом во время соревнований, и Элдридж все же вышел на лед. Мы обменялись мнениями, что, если бы Евгений исполнил каскад, Элдридж, наверное, снялся бы с турнира, дескать, травмирован... Лена Соколова исполнила в произвольной программе практически весь набор тройных прыжков и стала третьей. Наши танцоры Анна Семенович и Владимир Федоров пусть одним голосом, но все-таки выиграли у более опытного чешского дуэта и также заняли третье место. 


___________________________________________________________________________________





"Известия" 17 января 1998
Оксана Тонкачеева 

В Милане - сенсация! Впервые в истории проведения европейских чемпионатов весь пьедестал в мужском одиночном катании заняли представители одной страны. Алексей Ягудин, Евгений Плющенко и Александр Абт появились в зале для пресс-конференций под гром аплодисментов. Особенно "досталось" дебютанту чемпионата 15-летнему питерцу Евгению Плющенко. Сказать, что этот мальчик катался прекрасно, значит, не сказать ничего. Зал взревел и встал, еще когда над льдом звучали последние такты музыки. Сложнейшие на сегодняшний день элементы ультра-си Женя выполнял настолько легко и непринужденно, как будто иначе и быть не могло. Он словно "извинялся" перед более именитыми соперниками: "Я абсолютно не виноват, что уже вот так прыгаю..." 

Женя родился и вырос в Волгограде. Там же, в местном дворце спорта, впервые встал на коньки и как фигурист начал "расти" на удивление быстро. На детских соревнованиях и заметил его тренер олимпийского чемпиона Алексея Урманова Алексей Мишин и предложил тренироваться в своей группе. Журналистов Женя успел удивить еще нынешней осенью, когда, соревнуясь на одном из турниров с экс-чемпионом мира американцем Тоддом Элдриджем, пожаловался на слабый состав участников. 

- Я из обычной семьи. Папа у меня плотник, а мама не работает. Ради того, чтобы я мог серьезно заниматься фигурным катанием, мама оставила дом, семью и переехала со мной в Санкт-Петербург, - рассказывает Женя. - Мы снимаем комнату недалеко от дворца спорта "Юбилейный". Иногда к нам приезжает папа и моя младшая сестра. 

- Мама всегда хотела, чтобы ты серьезно занимался спортом? 

- Насколько я помню, да. Когда нам предложили переехать в группу Мишина, она не сомневалась ни минуты: раз надо - поедем. Я очень благодарен ей за это. 

- Тебе пришлось жить в чужом городе, ходить в другую школу, знакомиться с новыми друзьями... 

- Я знал, ради чего это делаю. Первое время, конечно, было нелегко. Но в группе Алексея Николаевича замечательные ребята. Не знаю, состоялся бы я как фигурист, не будь со мной Алексея Ягудина, Алексея Урманова... 

- А тебе не обидно, что с таким безупречным катанием судьи здесь, в Милане, все же поставили тебя после Алексея Ягудина? 

- Но он же в третий раз на чемпионате Европы, а я только в первый. Постеснялись, наверное. Но, думаю, что уже через год им будет некуда деваться. 



"Московская правда" 4 апреля 1998
Андрей Арефьев 

18-летний петербуржец Алексей Ягудин завоевал золотую медаль на чемпионате мира по фигурному катанию, проходящем в американском Миннеаполисе. Таким образом, дли россиян после успеха в парном катании Елены Бережной и Антона Сихарулидзе это второе "золото" в Миннеаполисе. 

После короткой программы лидерство Алексея среди мужчин было неоспоримым. Американская печать с восхищением отмечала его "головокружительные аксели" наперекор тому, что сипы спортсмена подорваны болезнью. И все же победа далась ему нелегко. 

Американец Тодд Элдридж, занимавший после короткой программы всего лишь четвертое место, сделал решительный рывок вперед. В решающий день его катание было наполнено энергией и напором. Несмотря на падение в самом начале, судьи дали ему первое место за произвольную программу. А в общем итоге у него серебряная медаль. 

Другой российский спортсмен, Евгений Плющенко, который, как и Ягудин, тренируется у Алексея Мишина, оказался на третьем месте. Однако и "бронза" почетна для российского фигуриста, еще не достигшего совершеннолетия. Увидев его короткую программу, отличавшуюся необыкновенной артистичностью и динамизмом, здешние комментаторы пришли к мнению: этого "тинейджера" ожидает большое будущее. 

Вместе с тем "бронзу" можно рассматривать и как своеобразный аванс Плющенко. Ведь следует учитывать, что в Миннеаполисе не выступали призеры Олимпиады в Нагано россиянин Илья Кулик, канадец Элвис Стойко и француз Филипп Канделоро. 


___________________________________________________________________________________





"Петербургский Час пик" 8 апреля 1998
Эдуард Дворкин 

Сегодняшний гость нашей рубрики - мэтр отечественной школы фигурного катания, известный тренер, профессор Алексей Николаевич Мишин. С именем этого человека связаны взлеты многих питерских фигуристов. Его нынешние ученики являются одними из лучших в мужском одиночном катании - олимпийский чемпион Лиллехаммера Алексей Урманов, чемпион Европы и мира сезона-98 Алексей Ягудин и восходящая звезда Евгений Плющенко. 

- Какая у вас была мечта в детстве и сбылась ли она! 

- Мечтал быть инженером-электриком, и я им стал, закончив ЛЭТИ имени Ульянова-Ленина. 

- Ваша самая пламенная страсть! 

- Обожаю строить! Строить все - дачу, дом, сад и т.д. 

- Кого вы не любите больше всего в жизни! 

- Ненавижу пустышек, которые иногда оказываются твоими начальниками. 

- Где вы обычно проводите отпуск! 

- Не был в отпуске более двадцати лет. В общем, с тех пор, как начал тренерскую работу. Отпуск будет только бессрочный... 

- Кто станет президентом России в 2000 году? 

- Президентом... Знаете, свято место пусто не бывает. Из всего того, что я вижу, пусть лучше останется Борис Ельцин.




___________________________________________________________________________________




"www.velena.ru" 1998
Елена Вайцеховская 

Однажды Алексей Мишин сказал: "Мужским составом своей группы я мог бы успешно соревноваться хоть против сборной Америки, хоть против сборной мира". Действительно, питерскому тренеру принадлежит своего рода мировой рекорд - никому и никогда не удавалось одновременно работать с таким количеством звезд, попеременно выводя их в чемпионы. 

Известную спортивную пару Тамара Москвина - Алексей Мишин, ставшую в конце 60-х вице-чемпионами мира, в силу возраста я помнила смутно. В памяти застряла лишь музыка - популярный шлягер про вояку-короля, который до сих пор нет-нет, да и запустят по радио: "Тирьям-тирья-рям, трам-тирьям…". А много лет спустя, уже общаясь со знаменитым тренером, как журналист, сделав не один десяток интервью, я каждый раз удивлялась его стойкой приверженности классике на льду, уверенности в себе и своих подопечных, чувству юмора в самых тяжелых ситуациях и неизменной благожелательности по отношению к пишущей братии. Лишь однажды Мишин отказал в интервью - после того, как его ученик Алексей Ягудин, став чемпионом мира-98, решил уйти от тренера в группу Татьяны Тарасовой. "Не принимайте мой отказ на свой счет, - сказал Мишин по телефону, после того, как происшедшее получило огласку. - Просто сейчас мне не хотелось бы разговаривать на эту тему. Как говорят американцы, "No comment". 

Через пару месяцев мы с Мишиным встретились в Москве. 

- Неужели у журналистов еще есть ко мне вопросы? - искренне удивился он, узнав, что разговор пойдет "о жизни". - Я же все о своих учениках давным-давно рассказал! 

Тут-то и всплыло пресловутое "тирьям-тирьям". 

- Почему я сам катался под "тирьям-тирьям", а мои ученики развивают классическую тему? Да исключительно благодаря мудрости нашего тренера - Игоря Москвина. Классика предоставляет фигуристу неограниченные возможности. Но в наши с Москвиной времена было абсолютно бессмысленно конкурировать с Людмилой Белоусовой и Олегом Протопоповым в классическом катании, красоте линий, отточенности движений, поз. Эта ниша была ими прочно занята. Москвин и догадался предложить тему, в которой мы бы выглядели наиболее эффектно. Та программа полностью соответствовала нашим физическим данным и была абсолютно непохожей ни на чью другую. И воспринималась, что немаловажно, как определенный авангард. Этот номер и сейчас, согласитесь, прозвучал бы нормально. 

- А повторить его вы сейчас смогли бы? 

- Зачем? Если вы к тому, помню ли я его, то прекрасно помню. Но, откровенно говоря, не люблю вспоминать свои прошлые успехи - отношусь к той категории людей, которым, конечно же, важно, кем ты был раньше, но еще важнее, кем стал сегодня. Не так давно я встретил одного бывшего фигуриста, с которым выступал сам, и он вдруг меня спросил: "Ну, как я выгляжу на льду? Как делаю перебежки?" Мне это показалось диким: в возрасте, когда логичнее рассказывать, как живет семья, дети, внуки, как, в конце концов, делают перебежки сыновья, ученики, его по-прежнему больше всего заботит собственная персона. Поэтому, ностальгических ноток от меня не ждите. 

- Со стороны ваша тренерская карьера выглядит до неприличия гладкой и успешной. Чего в ней было больше - везения, удачного стечения обстоятельств, или же вы просто знаете рецепт? 

- В спорте всегда присутствует доля случая. Если бы трехкратная олимпийская чемпионка Ирина Роднина родилась не в Москве, а, скажем, в Сыктывкаре или Улан-Удэ, если бы она не встретилась со своим тренером - Станиславом Жуком, мир имел бы такую фигуристку? Если ты родился там, где можно плыть, бежать или стрелять, это уже удача. То же самое касается и тренеров. Кем бы я стал, если бы родился в Магадане? Уж никак не тренером по фигурному катанию. А дальше надо просто работать. Можно не быть знаменитым - люди интуитивно чувствуют, если в тренере есть искра божья. Ученики начинают подплыватьсами. И только потом в этом перенасыщенном ученическом растворе неизбежно начинают появляться кристаллы и кристаллики. 

- Звучит, действительно, как готовый рецепт. А как было в жизни? 

- Я довольно рано почувствовал, что мне интересно тренировать. Во всяком случае, уже с конца своей спортивной карьеры приобрел киноаппарат, стал снимать, сам проявлял пленку. Сначала у меня была самая простенькая камера. По-моему она называлась "Спорт" и стоила 14 или 15 рублей. 

- Потом, видимо, "Кварц"? 

- Что вы! "Кварц" - казался тогда пределом мечтаний. Второй камерой у меня была "Нева" с переключающимися объективами. Но в конце концов я накопил денег и купил японскую камеру и просмотровый столик, на котором, вращая пленку вручную, можно было медленно просматривать кадры. Снимал я везде, где только мог, переписывал старые пленки, которые удавалось достать, а потом на сборах мои ученики все лучшее копировали на льду. Кинотека у меня была одна из самых больших в мире. Такая же, знаю, была у Жука, у Москвина. 

- И в конце концов, вы стали придумывать свое? 

- А что нового можно придумать в фигурном катании? 

- Но ведь придумывает поддержки и вращения своим спортсменам ваша бывшая партнерша - Тамара Москвина? 

- Это не так много. Придумывание ведь идет не из воздуха. К примеру, я никогда не смогу прийти в институт ядерной физики и что-нибудь этакое изобрести. Везде нужен большой исходный материал, опыт. Как чужой, так и свой собственный. Кстати, иногда ловлю себя на мысли, что раньше все мы не считали зазорным снимать, записывать. А сейчас большинство наших тренеров лишь скептически наблюдают за тем, что происходит на льду. И практически не пользуются тем, что приходит в фигурное катание с Запада, от других специалистов. 

- Вы продолжаете снимать и сейчас? 

- Да. И вижу, что многие идут уже по нашим стопам. Заимствуют расположение элементов, подбор музыки, хореографии… 

- То есть, творчество превращается в ремесло? 

- Это, кстати, не самое плохое понятие. Искусство - и есть ремесло, доведенное до высшей степени совершенства. Сравните, к примеру, мою работу и работу Москвиной. На первый взгляд, у нас все различно, но на самом деле, очень много общего. Она разработала свою систему построения программ, чередования элементов - и я тоже. Правила сейчас таковы, что, например, в короткой программе как не старайся, ничего принципиально нового не создашь. Даже в расположении элементов. Многое предопределено физиологическими особенностями человеческого организма. Нельзя, например, самый сложный элемент оставлять на конец программы - спортсмен, скорее всего, с ним не справится. Существуют и другие законы. В театре артист никогда не стоит в углу сцены. Если стоит -значит, задумано что-то с этим связанное. Финальная часть спектакля - тоже всегда в центре. Черные козни - возле кулис. 

- Но это ведь стереотип. 

- Я бы назвал это законом зрительского восприятия. И, думаю, именно потому в искусстве ему следуют повсеместно. 

- В постановке вы идете от музыки, или от программы? 

- Когда тренер говорит, что считает главным - воплотить на льду музыку, то для меня это, простите, детский лепет на лужайке. Не об этом надо думать. А о том, чтобы завоевать медаль и победить всех соперников. Надо видеть конечную задачу - "goal", - как говорят американцы. А она в спорте одна - выиграть. Вот и я прежде всего думаю, что во-первых, моя программа должна быть безупречной технически, чтобы спортсмен мог с ней победить. Во-вторых, она должна быть предельно удобной для фигуриста, чтобы он мог ее выполнить так, чтобы победить. В третьих, программа должна понравиться судьям, чтобы они оценили ее максимально высоко и ты, опять же, мог бы победить. Плюс к этому нужно чувствовать тенденции развития Международного союза конькобежцев: что в данный момент ценится больше, что меньше, - потому что общественное мнение создают и они. Не говорю уже о том, что все вместе должно произвести впечатление и на зрителей, от которых в фигурном катании тоже многое зависит. 

- В вашей работе случались ошибки от неопытности? 

- Конечно. Я лишь со временем понял, что сильный тренер - не тот, кто обладает очень сильными сторонами, а тот, кто не имеет слабых. Если в подготовке спортсмена где-то зияет дыра, то в экстремальной ситуации все наработанное годами может в эту дыру запросто ухнуть. Примеры я видел много раз. Когда сам начинал работать, то самым трудным было взвесить пропорциональную важность разных составляющих: сколько должно быть поддержек, шагов, вращений. Сколько внимания уделять чистоте реберного катания в обязательных фигурах, а сколько - геометрии самих фигур. Найти этот баланс не так просто. Недавно, кстати, на одном из международных конгрессов очень известный тренер показывал девочку с фантастическим набором шаговых элементов. Она до бесконечности выписывала шаги, троечки, петли, но ведь ценность всего этого в современном катании минимальна. Швейцарка Натали Криг могла вращаться пять минут без остановки - благодаря этому попала даже в книгу рекордов Гиннеса. Но ведь только на вращениях невозможно построить всю программу. Поэтому Криг никогда не занимала высоких мест. 

- В ком из спортсменов вы впервые увидели возможность реализовать свои тренерские амбиции? 

- Первой наиболее перспективной ученицей была моя жена - Таня Оленева. Она стала чемпионкой Советского Союза. Сам я был чемпионом страны лишь однажды и, естественно, победу Татьяны считал очень высоким показателем. Потом у меня каталась Наташа Стрелкова. Анна Антонова перешла ко мне из группы жены. У нее же начинали тренироваться Марина Серова, Таня Андреева - обе, как и Антонова, становились призерами юношеского первенства мира. Очень способным фигуристом был Виталий Егоров, позже пришел Юрий Овчинников, которого до этого много лет тренировал Москвин. А в 1976-м все амбиции были пресечены в корне - меня сделали невыездным. 

- Чем вы так провинились? 

- У меня на этот счет есть лишь подозрения. Видимо, кому-то мы с Овчинниковым очень мешали. Случилось это как раз перед выездом на Олимпийские игры в Инсбрук. Я даже получил тогда олимпийскую форму, помните - роскошные у олимпийцев были шубы. И когда мы все в этих шубах, с гвоздиками шли по Красной площади к Мавзолею, один из руководителей команды - покойный ныне Валентин Сыч - вполголоса мне и сказал: "Ты не едешь." 

- И началась черная полоса в жизни? 

- Сейчас я уже не считаю ее черной. Как говорится, нет худа без добра. Я погрузился в науку, написал диссертацию, посвященную прыжкам в фигурном катании, получил ученую степень, - в общем, старался находить какие-то преимущества в навязанном мне образе жизни. Правда, сложностей хватало. Тогда же я написал книгу "Фигурное катание для всех", сдал ее в издательство, через какое-то время меня пришел, чтобы внести заключительную правку, а меня удивленно так спрашивают: "Какая книга?" "Та, - говорю, - над которой мы с вами уже полгода работаем". А человек, не моргнув, мне отвечает: "Впервые слышу". Короче, взял я бутылку - и прямиком в типографию. Там и узнал, что за день до моего прихода весь тираж - 50 тысяч экземпляров - пустили под нож. Уцелели лишь фотографические вкладыши. Финская мелованная бумага была тогда очень серьезным дефицитом и, видимо, резать ее рука ни у кого не поднялась. Но и здесь я опоздал. Как мне сказали, пришел очень большой человек, и сказал, что под фотографии (многие из которых были сделаны мной) напишет текст сам -не пропадать же добру. Естественно, я продолжал попытки разобраться в ситуации, но добился лишь того, что секретарь питерского горкома партии по идеологии мне сказал: "Сейчас не время выпускать вашу книгу". Еще через какое-то время мне "по-дружбе" сообщили, что есть указание, не пускать меня в эфир на телевидении, не показывать на экране во время соревнований, не упоминать имя в репортажах. Так продолжалось почти три года. 

- А как все кончилось? 

- Очень странно. Я периодически пробовал обращаться в разные инстанции и однажды решился поехать в Москву в ЦК КПСС и к председателю Спорткомитета СССР Сергею Павловичу Павлову. Павлов принял меня рано утром, еще до начала рабочего дня, выслушал, потом снял трубку какого-то своего телефона, попросил, чтобы его соединили с первым секретарем ленинградского обкома партии Борисом Ивановичем Аристовым и говорит: "Боря? Это Сережа. У меня тут Мишин Алексей Николаевич сидит…" Потом он попросил меня выйти, так что содержание самого разговора я не слышал. Распрощались мы тепло, я сразу же направился в ЦК, но не успел войти в кабинет, как услышал: "Что вы ерунду говорите? У вас абсолютно все в порядке". Я вернулся домой и к полному своему изумлению обнаружил, что все действительно в порядке - я выездной. Та история очень здорово меня закалила. Хотя с точки зрения тренерской работы, меня остановили на три года: кто же отдаст невыездному тренеру хорошего ученика? 

- Тем не менее, именно вы стали первым тренером советско-российского поколения, подготовившим олимпийского чемпиона в мужском катании. 

- Знаете, когда Протопопов только начинал кататься в Ленинграде, он написал заявление с просьбой перевести его из Дворца пионеров в "Динамо" - на более крупный каток. Мол, на него должно смотреть больше зрителей. Он уже тогда чувствовал свою исключительность. Так и должно быть. Егоров в свое время соревновался со знаменитым японским фигуристом Игараши. Однажды на каких-то соревнованиях сказал: "Я тройной лутц сделаю, а Игараши увидит - и наверняка свалится", Так, кстати, и произошло. Подобное ощущение внутренней силы отличает и Урманова, и Ягудина, и Евгения Плющенко, хотя все они - совершенно разные, пришли ко мне от разных тренеров: Урманов - от Натальи Голубевой, Женя Плющенко - из Волгограда, от Михаила Маковеева, Ягудин от моего бывшего ученика Александра Майорова. Работать в сильном коллективе всегда очень трудно. Но, мне кажется, ребята интуитивно чувствовали, что все их результаты - следствие необычайно высокой конкуренции в группе. Сама тренировочная атмосфера двигала их так, что другим и не снилось. 

- Какая из ваших Олимпиад далась вам наиболее тяжело? 

- Последняя. Альбервилль, где Урманов выступал впервые, остался в памяти сплошным удовольствием. В Лиллехаммере было посложнее, но Лешка выиграл и победа компенсировала абсолютно все. А вот последняя… Пережить те Игры, пожалуй, было самым тяжелым после трех лет невыездов за границу. 

- Потому что Урманов не попал в команду, или из-за болезни Ягудина? 

- Из-за того, как он заболел. Лешка был очень хорошо готов. А после одной из тренировок помылся в душе и, не застегнувшись, сел на трибуну прямо под вентиляционой трубой. Как я потом узнал, к нему сначала подошел Артур Дмитриев - посоветовал пересесть, чтобы не продуло. Потом то же самое сказал Андрей Бушков. Потом - Катя Гордеева, которая просто проходила мимо. Ягудин не послушал никого. А накануне старта у него поднялась температура до 39,5. Я на него тогда страшно обиделся. Считаю, что каждый может заболеть или получить травму - но вот так, по дурости, заведомо провалить соревнования, ради которых, собственно, и ведется вся эта чумовая работа - такого я не пойму никогда. Простить такое очень трудно. 

- Поэтому ваши отношения дали трещину? Или Ягудина сломала внутренняя конкуренция? 

- Не знаю. Я всегда отдавал себе отчет в том, что выдерживать работу у меня в группе очень сложно. И что кто-то может сломаться. Это, увы, жизнь. Но рад, что с Ягудиным мы расстались безо всяких дрязг и грязи. В конце концов, я сделал его чемпионом мира, а он меня - тренером чемпиона. 

- На том же чемпионате Плющенко стал третьим. У вас бывает предчувствие, кто именно из учеников победит и победит ли? 

- Настраиваться на первое место в фигурном катании в какой-то степени глупо - слишком от многих составляющих зависит результат. Но, например, в день финала Урманова в Лиллехаммере я не взял с собой фотоаппарат. 

- А какая связь? 

- Было подозрение, что придется фотографировать его на пьедестале. И боялся сглазить. К победе нельзя готовиться. Она должна застать тебя неожиданно. 

- Ко второму месту вы как относитесь? 

- Я слишком трезвомыслящий человек. Поэтому никогда не считал, что биться нужно только за первое место. Если спортсмен шел десятым, а стал вторым - это блестящий результат. 

- А почему вы полностью отошли от работы с женщинами? 

- Женщина - слишком сложный для меня механизм.